Путь Ахмата
Спецпроект Правозащитного центра «Мемориал»
19 октября 2003 года 52-летний Ахмат-Хаджи Кадыров, бывший муфтий независимой Ичкерии, затем глава временной администрации Чечни, вступил в должность президента республики. Его сын, нынешний глава региона Рамзан Кадыров, возглавлял тогда Службу безопасности при отце и только начинал набирать силу. Сегодня огромные портреты Ахмат-Хаджи, пробывшего в должности президента чуть больше полугода и погибшего 9 мая 2004 года при теракте, развешаны по всему Грозному, его именем назван столичный футбольный клуб, его именем называют сёла. Cиловики записывают и выкладывают в Instagram видео, где, подняв к небу указательный палец, выкрикивают «Ахмат — сила! Аллаху Акбар».

Как Кадыров-младший подчинил Чечню себе и для чего он активно развивает культ личности отца? Действительно ли Рамзан идёт по пути Ахмат-Хаджи? Поговорили с Александром Черкасовым и Олегом Орловым из Правозащитного центра «Мемориал», а также с Исой М. — чеченцем, живущим в Европе с начала 2010-х годов. Мы не называем его имени из соображений безопасности — нелестно отзываться о Кадырове-отце сегодня для чеченца не менее опасно, чем о сыне.
Олег Орлов
Руководитель программы «Горячие точки»
Александр Черкасов
Председатель Совета ПЦ «Мемориал»
Иса М.
Олег Орлов:
Ахмат-Хаджи Кадыров — а точнее, клан Кадыровых — пришёл к власти, когда Чечня после двух тяжелейших войн лежала в руинах, федералы проводили массовые «зачистки» — «Мемориал» фиксировал сотни исчезнувших. Сейчас, спустя 18 лет, мы видим восстановленную республику, красивый Грозный с небоскрёбами и мечетью, газифицированные сёла, хорошие дороги. Это примерно так же, как говорят про Сталина, что «он взял Россию с сохой, а оставил советскому народу с атомной бомбой». Внешний лоск, а под ним — кошмар.
ИСА М.:
Да, очень верная аналогия с советскими временами. В интервью журналистке «Новой газеты» Анне Политковской в марте 2002 года Ахмат-Хаджи говорил, что Чечне нужен единоличный жёсткий правитель — диктатор, а добиваться порядка и бороться с врагами надо не массовыми «зачистками», а точечными ударами, по сути — хитрой и подлой НКВДшной тактикой: «Если бы диктатором в Чечне был я, „зачисток" бы не делал. О том же, кто бандит, тихо собирал информацию, и ночью, в два-три часа, приходил к ним в дома и здоровался за руку: „Салам алейкум!". И после такого визита этот бандит никогда бы нигде не появлялся... Ведь именно так было, когда НКВД работал: тук-тук-тук — и не вернулся... Люди это знали и боялись. Время было такое, иначе не было бы порядка».

Ахмат-Хаджи начал — его сын с приспешниками продолжили, приправив эту тактику более «пикантными» средствами. Вспомним, как в декабре 2017 года, за две недели до ареста руководителя грозненского офиса «Мемориала» Оюба Титиева, председатель чеченского парламента Магомед «Лорд» Даудов слово в слово повторил то, что говорил Ахмат-Хаджи: «Если бы в России не действовал мораторий, то с врагами народа следовало бы „Салам Алейкум" и всё». Это «Салам Алейкум» с последующими пытками и исчезновениями стало, к сожалению, нормой современной Чечни.

Давайте посмотрим, какая ситуация в Чечне была при Ахмате Кадырове, как она менялась по мере того, как его сын сосредотачивал власть в своих руках, и какую роль играет образ Ахмат-Хаджи сегодня.
АЛЕКСАНДР ЧЕРКАСОВ:
Хотя «главой республики» Ахмат-Хаджи был назначен ещё в июне 2000 года, если задуматься, реальной власти у него никогда не было: столицей Чечни была Ханкала, штаб Объединенной группировки силовиков. Ситуация стала меняться в 2002 году, после теракта на Дубровке: федералы поняли, что неизбирательное массовое насилие воспроизводит вооружённое подполье, а не подавляет его. Тогда в Администрации президента задумались над изменением тактики и приняли стратегическое решение о «чеченизации» конфликта — передаче значительной части административных и силовых функций структурам, сформированным из этнических чеченцев, которые лучше знают, как и с кем «работать».

А летом 2003 года уже вовсю шло строительство таких силовых структур. Рамзан Кадыров формировал свою «гвардию» из бывших боевиков и полевых командиров, которых склоняли к сотрудничеству, в том числе — «повязывая кровью». Вспомним дело Умара Исраилова, которого как раз в 2003 году, по его утверждению, пытал сам Рамзан Кадыров, пытаясь принудить к сотрудничеству. Исраилов впоследствии открыто рассказал об этих истязаниях и обратился с жалобой в ЕСПЧ. Его пытались уговорить вернуться, и в конце концов 13 января в 2009 года его убили в Вене.

Примерно с того времени, с 2003 года, существенную часть так называемой «контртеррористической операции» стали передавать этим структурам — Службе безопасности Ахмата Кадырова, возглавляемой Рамзаном; батальону «Восток» Сулима Ямадаева, батальону «Запад» Саид-Магомеда Какиева, спецгруппе ФСБ «Горец» Мовлади Байсарова и пр.
Тогда это казалось разумным шагом со стороны федерального центра: постепенно число похищений снижалось, грабежей и сопутствующего насилия становилось меньше, поскольку федералы от этого уходили в сторону.
Олег Орлов
Да, действительно, о том, что Служба безопасности похищает и убивает людей, было известно уже в 2002–2003 годах, но по массовости и жестокости они тогда с федералами ещё не могли сравниться и передачи значительной части полномочий чеченским группировкам ещё не произошло.

Новый метод, о котором Кадыров-отец говорил в интервью Политковской, — точечные удары по семьям боевиков — получил массовое распространение только в 2004-м. При федералах группа заходила в село, хватала всех мужчин и отправляла в фильтрационные лагеря, где их пытали, выбивали информацию. «Кадыровцы» стали действовать иначе: они брали родственников боевиков в заложники, чтобы вынудить тех выйти «из леса».

В 2005 году мы издали доклад «Чечня 2004: „Новые" методы „контртеррора"», где описывали эту практику. В 2006 году совместно с Международной федерацией за права человека (FIDH) мы издали доклад «Пытки в Чечне: стабилизация кошмара», в котором более подробно анализировали деятельность «кадыровцев».
ИСА М.:
Кадыров-отец выступал против «зачисток», они постепенно стали сводиться к минимуму. В 2002 или 2003 году в Центорое (сейчас переименован в Ахмат-Юрт), родовом селе Кадыровых, был случай. В земле вырыли ямы для задержанных, и отец заставил сына их зарыть. Об этом тогда ещё говорил: хватит с нас бесчинств федералов, я не позволю перенимать этот опыт и пытать людей в ямах.

Но ещё при Ахмате, в октябре—ноябре 2002 года, Рамзан и его Служба безопасности громко заявили о себе, именно в те месяцы они начали активно похищать и убивать. Избить и забрать в Центорой могли просто за то, что человек обогнал машину «кадыровцев» или переходил дорогу.
В мае 2003 года, после покушения на Кадырова-отца в Илисхан-юрте, была расстреляна целая семья из Бачи-юрта, которая никакого отношения к этому не имела.
Олег Орлов:
За 17 лет Чечня прошла путь от «чеченизации» конфликта, через «кадыризацию» власти к окончательному становлению и окаменению тоталитарного режима Рамзана Кадырова. На каждом этапе федеральная власть передавала всё большие полномочия клану Кадырова. «Гипертрофированный» характер власть Рамзана получила к 2006–2007 годам.

После того, как была убита Аня Политковская, высокопоставленный сотрудник СК в Грозном сказал мне: «За периметром охраняющего нас спецназа у федералов власти нет». Понятно, что он имел в виду: следователи не могут работать без оперативной поддержки МВД, а в МВД все ключевые посты были заняты «кадыровцами».

Роль федеральной власти в Чечне сейчас сводится к следующему: человек в Кремле, Путин, даёт полный карт бланш человеку в Чечне, Кадырову. По сравнению с 2003-м ситуация изменилась кардинально.
АЛЕКСАНДР ЧЕРКАСОВ:
Почему так сложилось? У федерального центра политики не было, стратегии не было, только тактика. А у Кадыровых стратегия была. Они знали, чего хотели: забирать себе всё больше и больше власти. В каждой непонятной ситуации чеченская власть ставила ультиматум федеральному центру: вы на нас опираетесь и либо вы делаете то, что мы от вас ненавязчиво просим, например, убрать «байсаровцев», окоротить Оперативно-розыскное бюро № 2 (ОРБ-2), убрать «ямадаевцев», либо мы ни за что не отвечаем. И каждый раз федералы шли на такой компромисс, отдавая кусочек власти.
Иса М.:
Не думаю, что Рамзан был способен на такую хитроумную, выдержанную политику. С самого начала он был марионеткой. Им кто-то руководил и каждый шаг ему подсказывал. В последние лет десять он обрезал все эти нити и пошёл под крыло одного человека — Путина.
Олег Орлов:
Не говорит ли это о хитрости Кадырова? Им манипулировали—манипулировали и доманипулировались до того, что он смог всех выкинуть и подстраиваться под одного Путина.
Вспомним о ещё одной хитрой «операции», которую Рамзан провернул в 2007-м. В Грозном существовала федеральная структура ОРБ-2, в которой служили этнические чеченцы. Очень жестокое место, где пытали людей и фабриковали дела. Кадыров, конечно, не хотел, чтобы не подчинённая ему силовая структура действовала в центре Грозного. Чтобы отобрать ОРБ-2 у федералов, он совершенно неожиданно использовал... риторику соблюдения прав человека! Кадыров стал говорить — там пытают, там нарушают закон!
В какой-то момент в 2007 году мы зафиксировали резкий спад количества похищений. Оказалось, что на одном из совещаний с подчинёнными Кадыров велел прекратить похищения. Получалось: Кадыров укрепил свою власть, подавляет ОРБ-2, борется с другими неподконтрольными формированиями — и резко идёт спад похищений.
Александр черкасов:
В этом эпизоде с ОРБ-2 была одна очень важная утилитарная вещь. Когда федералы начинали «чеченизацию», был расчёт на взаимный контроль, на то, что создаваемые структуры станут «системой сдержек и противовесов». Действительно, в 2006 году началось расследование действий «кадыровцев», по сути — о фальсификации контртеррора. Два дела были доведены до суда, — дело сотрудников антитеррористического центра и дело ППСников.

Сотрудники МВД похищали и убивали людей, не имеющих никакого отношения к подполью, а потом выдавали их за боевиков, убитых в ходе спецопераций. 20-летнюю девушку убили, потом надели на неё пояс шахида и отчитались: «Ликвидировали смертницу»... Почитайте про «банду Асуева», например.

Оперативную работу, «оперативное сопровождение» по расследованию этих преступлений «кадыровцев» вела федеральная структура — ОРБ-2. И, конечно, Рамзан не мог допустить такого контроля. Именно этой целью он руководствовался прежде всего, когда боролся с ОРБ-2. В итоге эти два дела о преступлениях «кадыровцев» остались единственными расследованными и доведенными до суда.

И вот в январе 2007 года число похищений вдруг резко сократилось, практически до нуля. Дальше — шумная кампания по борьбе с ОРБ-2, закончившаяся сменой начальства и заявлениями о лояльности Кадырову.

2008 год — конфликт с «ямадаевцами», также закончившийся победой Кадырова и расформированием батальона «Восток». Открытый конфликт с ходившими под ФСБ «байсаровцами», где Кадыров также указывал на нарушения спецгруппой «Горец» прав человека, завершился таким же победным образом ещё в 2006 году.

А дальше иллюзия, что что-то улучшилось, исчезла. Рамзан получил статус единственного человека, который имеет в подчинении структуру, ведущую оперативно-розыскную деятельность на территории республики. «Останется только один!» — так, кажется, говорили в фильме «Горец»?
Необходимость изображать из себя «борца за права человека» отпала, и со второй половины 2008 года число похищенных снова стало расти.
Олег Орлов:
В какой-то момент режим Рамзана Кадырова приобрёл популярность среди чеченской молодёжи именно благодаря тому, что он «убрал» с улиц сёл и городов федералов, которые раньше разъезжали на БТРах, смотрели на чеченцев как на врагов, любого могли похитить и убить. Рамзан загнал их в места дислокации. По улицам городов и сёл с тех пор ходят силовики-чеченцы с республиканской символикой на форме.

Но потом режим начал разрушать то, на чём всегда строилось чеченское общество. У чеченцев есть пословица, что чеченцы не знают князей, потому что каждый из них — князь. А Кадыров построил абсолютную вертикаль, даже более жёсткую, чем путинская. Это полностью противоречит чеченским традициям и менталитету. Какой-то сопляк с автоматом, который ему выдала кадыровская власть, может унижать и запугивать уважаемого пожилого человека, диктовать чеченской женщине, как ей себя вести. От реальных традиций, к которым апеллирует эта власть, остаются только одежда, танцы да показное уважение к старикам.

И, конечно, сейчас ни о какой популярности не может идти и речи. У жителей Чечни «кадыровцы» вызывают только раздражение, озлобление и ненависть.

В какой-то момент режим сыграл на возрождении Чечни, но скатился к всеобщему подавлению, повсеместной коррупции.
Иса М.:
Да, действительно, эта власть игнорирует и уничтожает всё, что у нас было наработано годами, всё, чем мы гордились, — уважение к старикам, неприкосновенность женщин. Власть плюёт на наши адаты, идёт вразрез с нормами ислама и светским российским законом. Всё это попрано.
Посмотрите на случаи примирения кровников. Приезжает чиновник и передаёт: Кадыров приказал вам помириться. Вообще примирение кровников — долгий, сложный, часто болезненный процесс переговоров. Но попробуй ты сказать «нет» «кадыровцу»: плохо будет и тебе, и твоей семье. Поэтому мирятся. Или делают вид ради безопасности семьи. Но такое примирение по указке — временное. Я думаю, многие со временем откажутся именно потому, что оно совершено под давлением власти.
«Кадыровцы» не смотрят ни на что. Для них главное — любой ценой удержать власть, удержать народ в узде, в страхе.
Олег Орлов:
Режим Кадырова может воспроизводить себя только постоянным незаконным насилием, стоит его ослабить — и произойдёт взрыв. Создана неустойчивая система, которая существует до тех пор, пока Рамзан и его окружение нарушают все светские и религиозные законы, традиции. Пока не поздно, нужно систему менять, чтобы не допустить взрыва.
Иса М.:
Сегодня Кадыров и его окружение заявляют, что являются продолжателями дела Ахмат-Хаджи, идут по его пути. Какое общество они построили, мы видим: под флагом Кадырова-старшего они насаждают страх и насилие. Культ Ахмад-Хаджи нужен для того, чтобы легитимизировать нынешнюю власть, подтвердить её преемственность. Это чисто политический момент.
ОЛЕГ ОРЛОВ: Образ Ахмат-Хаджи Кадырова — почти сакральный образ основоположника династии. Муфтий, человек традиции, которого в своё время уважали в Чечне. Его образ как бы осеняет то, что делает его сын. За это обращение к корням и отвечает образ Ахмат-Хаджи. Это образ очень удобный, если хочешь обосновать, почему этот режим не чужд глубинным основам чеченского менталитета. Но народ риторике властей уже не верит.